|
3 АВГУСТА.
Утром меня разбудил вчерашний непросыхающий помощник. Вид у него был бодрый и нетрезвый. Ничуть не смущаясь, что нахожусь посередине поселка, я, не торопясь позавтракал, переложил поудобнее снаряжение и только в восемь утра тронулся в путь.
Дорога до поворота на Сокол оказалась сильно загружена машинами. Пришлось
ехать по обочине, которая местами имеет уклон в кювет до 30 градусов. После Сокола машин стало меньше, и я выехал на проезжую часть, разогнавшись до крейсерской скорости в 35 км/ч. Город Кадников, имеющий одну центральную улицу, проехал, не снижая скорости. По-видимому, мой ковчег жутко смотрится на дороге – в городе от него шарахались даже собаки.
В Чекшино на посту ГАИ остановили. Старлей долго рассматривал судовой билет и удостоверение на право управления маломерным судном. Чесал в затылке и изучал талон предупреждений. По всему было видно, что такой мандат он видит первый раз. Заминку разрешило удостоверение водителя профессионала. Поинтересовавшись, куда я еду, милиционер покачал головой и отпустил.
Дорога на Тотьму - типичная для севера магистраль. Узкая и прямая она идет через хвойные леса, изредка спускается в широкие долины маленьких речушек с кристально чистой водой. Дорога обходит стороной большинство маленьких поселков и поэтому кажется необитаемой. Перед Тотьмой сворачиваю на окружную дорогу и, взглянув на Сухону последний раз с высокого моста, еду в сторону Никольска. По пути попадается громадный поселок им. Бабушкина. По сути, это целый город. На 190 км. Никольской трассы асфальт кончается. Дальше идет старая грейдерно - грунтовая дорога. Местами она поправлена свежими кучами песка. Приходится ехать на второй и третьей передачах. Мотоблок сильно трясет. В попавшейся деревне узнаю, что такое безобразие тянется на 25 км. А с села Большой двор на Никольск идет новая бетонка. Начинает темнеть. Дорогу в лесу видно плохо. Несколько раз мотоблок вязнет в песке. Ищу, куда бы съехать с дороги для ночлега.
Обычно место для ночлега меня не лимитирует. Могу заночевать где угодно, только не на дороге. Здесь же этот старый грейдер доскоблили до такого состояния, что он стал похож на канаву. Между деревьями показался просвет. Иду смотреть, что там такое. Совсем рядом с дорогой оказался песчаный карьер. Съехать вниз не решаюсь - круто. Загоняю ковчег на край обрыва. Место неровное. Чтобы выровнять лодку, подкладываю под колеса коряги, здесь их много. Фактически моя ночевка оказалась пикником на обочине, до дороги было всего три метра. Только обилие машин, движущихся по этому богом забытому проселку, указывало на принадлежность его к дорогам общегосударственного значения. Движение машин продолжалось всю ночь, но на мой отдых не повлияло.
4 АВГУСТА.
Ночь была холодная. На утро выпала обильная роса. После завтрака и перезарядки кинокамеры, которая от тряски забилась лапшей, трогаюсь в путь.
Выясняется, что темнота на проходимость мотоблока не влияла. Просто в покрытии дороги увеличилось процентное содержание сухого песка. Чтобы проехать приходится добавлять туда и отборный мат. Мотоблок буксует в песке, но тащить по нему лодку отказывается. К сожалению, маленькие и совершенно лысые картовские покрышки оказались неподходящей обувью для езды по песку. Спасает меня только то, что проплешины песка небольшие, и проходить их можно с разгону. Удивляет меня дорога и еще одной особенностью: целый месяц стоит засуха, а здесь встречаются лужи.
Как-то неожиданно грейдер кончился, и я оказался на совершенно новой бетонке. Не успел по ней как следует разогнаться, опять надо сворачивать. От села Великий Двор мой путь лежит к деревне Васильево. До туда 25 км. неизведанной дороги.
Мотоблок капитально застрял в луже посередине села. Настроение сразу упало до нулевой отметки - если вся дорога такая, придется ехать на буксире. Тракторист из дома, напротив которого я копался в луже, заверил, что дорога сухая. После такой вести стало немного веселее.
Тракторист оказался прав. Дорога действительно была сухой и состояла из такого же сухого песка. Тем не менее, первые десять километров я преодолел единым духом. Дух кончился в том месте, где по дороге прошли коровы. Никакими силами и способами было невозможно сдвинуть увязший мотоблок с места. Пришлось применить крайнюю меру - заменить колеса. Достаю из лодки стальные колеса с такими грунтозацепами, от одного вида которых самое страшное бездорожье должно было прийти в ужас. Ставлю эту жуть на место картовской лысины, завожу. Мотоблок трясется, дергается, и... Зарывается в проезжую часть на полуметровую глубину. Он зарылся бы и глубже - форкоп помешал. Теперь ясно, почему одного из его сородичей назвали "Кротом". Так хандрить ни одна техника не умеет.
Откапываю зарывшийся мотоблок. Веслом разгребаю сухой песок в стороны. По более плотному нижнему слою песка мотоблок ехать согласился. Воспользовавшись этой случайной находкой, копаю этому лентяю колею. А так как у него их четыре, то для каждого колеса персональную. Слава Богу, коровы растоптали не большей участок дороги, и мой ковчег вновь движется самостоятельно.
Замечаю за железными колесами очень странное свойство: они рыхлят на глубину грунтозацепа твердую дорогу и отказываются ехать по рыхлой. Быстрее, чем в полгаза на первой передаче ехать невозможно - мотоблок дергается, как отбойный молоток. Через два километра такого движения коленки и руки у меня отбиты до синяков. Попадается песчаный подъем, в который мотоблок не может въехать даже по колее. Вдобавок ко всему сваливается цепь. Ставлю цепь на место и пробую помогать движению своей "ослиной" силой. Оказывается это совершенно бесполезно. Это не мотоцикл. Мотоблок уже лодки и толкать его можно только в бок. Тогда толкаю в бок. Сначала в один, потом в другой. Мотоблок пашет борозды по мягкой дороге, но после каждого "галса" продвигается на метр вперед.
Кончается такая пахота тем, что от песка заклинивает тормозной барабан. Тормозной щит проворачивается, сломав упор и оборвав тросик. Отремонтировать все это в полевых условиях невозможно. Сама поломка не мешает движению, решаю пахать дорогу дальше. Но дальше не получается - сваливается цепь.
Ставлю цепь на место и замечаю, что звездочке от таких ударных нагрузок и обильного абразива скоро придет хана. Цепь тоже сильно вытянулась, и ослаб крепеж всего форкопа. Решаю опять поменять колеса. Железные настолько себя дискредитировали, что их легче выкинуть, чем везти дальше. Несу этот металлолом в кювет. Обратно мешает вылезти земляника. Когда она больше не мешает, не могу вспомнить, где находится ковчег.
"Галсовать" на лысых колесах оказалось удобнее. Для большего сцепления с дорогой я сбросил в них давление, и они потянули, как двужильные. К сожалению, навык движения по песку пришел тогда, когда дорога кончилась.
В деревне Васильево, на берегу Юзы, меня ждало еще одно разочарование: до деревни Зайчики идет по противоположному берегу бетонка. Досада смылась вместе с грязью родниковой водой реки. Отсюда начинается мой второй сплав через Вологодско-Костромскую границу. Проехать это место посуху может только самый отчаянный мотоциклист.
Остаток Юзы до устья оказался небольшим, я проплыл его до девяти часов вечера. Река оказалась очень красивой. Средняя ширина ее 8-10 метров. Глубина около метра. Течение 4 км/ч. Берега лесистые, высокие. Попадаются перекаты. Из достопримечательностей только обвалившийся мост с перекатом под ним.
С Унжей я знакомился в вечерних сумерках. Она оказалась в три раза шире Юзы, но такая же мелкая и быстрая. Пассивный сплав возможен по обеим рекам. Это на много интереснее, чем Камэл-Тропинский таск по Сусанинским болотам. Мой ходовой день закончился в 10 часов вечера. Ставлю лодку на якорь посередине реки.
Якорь волочется по галечному дну. Дно ровное, зацепиться не за что. Наконец лодка останавливается, и начинает юзить от берега к берегу. Это немного нервирует - непонятно стоит лодка или ее тащит. Засыпаю под шум дождя. По-видимому, это место действительно самое мокрое в области.
5 АВГУСТА.
Утром проспал. Укачало. Начал движение только в восемь утра. Погода не испортилась, опять стоит жара и слабый ветер. К трем часам дня доплыл до устья реки Кунож. Рядом с ним оказались остатки моста и катера. На берегу видны нефтяные терминалы, километром ниже находится поселок Березово. С реки поселок не видно. За поселком на повороте реки с перекатом чуть не столкнулся с трелевочным трактором, точнее с его грузом. С трудом удерживаю лодку на сильном течении и проклинаю способность этих тракторов ездить, где попало и возить, что попало обязательно волоком. Трактор тащил по перекату что-то непотребное из бревен, проволоки и гнутых рельс, общей длиной метров двадцать. Чтобы не попасть под этот груз греб так, что треснуло одно весло.
К девяти вечера доплыл до устья реки Понги. От деревни Церковное вдоль правого берега Унжи идет грунтовая дорога, проходимая с трудом только в сухую погоду. Река в этом месте имеет ширину около ста метров, но остается мелкой и быстрой. В десять часов встаю ночевать на заплеске у высокого берега чуть ниже деревни Даравка. Вечером встретил группу оседлых туристов - лодочников с Кологрива. Попался малый буксирный катер. Он же побеспокоил меня ночью - его волна закинула в четвертый отсек литров пять воды.
6 АВГУСТА.
Движение начал в семь часов. После десяти попалась большая мель. Часто стали попадаться красивые обрывы. В три часа дня миновал одно из самых красивых мест на Унже: между поселками Октябрьский и Горловка находится широкая песчаная коса на правом берегу с застрявшей на ней баржей. На левом берегу живописный обрыв с сосновым бором.
Полдевятого вечера село Илешево с остатками белой церкви. Вместе с селом слился поселок Красный бор. В поселке видна узкоколейка, чуть ниже по течению лесосклад. Удается узнать, что от деревни Черменино по обоим берегам Унжи идет гравийный грейдер до Кологрива. Ночевать встаю чуть ниже деревни Ужуга. Пока не стемнело, укрепляю весло. Из береговой ивы вырезаю две шины - протеза и проволочными стяжками зажимаю между ними треснувшую рукоятку весла. Пробую все это на ходу - скрипит, но держится. С опаской смотрю на два малых буксира, стоящих у противоположного берега. Не стали бы они ночью что-нибудь вытворять. На всякий случай вытаскиваю лодку подальше на берег.
7 АВГУСТА.
Утро проспал - часы ночью встали. Начал движение в восемь часов. У поселка Варзеньга попался еще один - третий лесосклад. На нем, как и на первых двух, полнейшее затишье. Сплав древесины по Унже запретили, река очищена от топляка и выглядит замечательно. Последствия сплава отразились на облике реки: громадная ширина, обилие отмелей, ровное дно, отсутствие водной растительности и мелкое русло. Перед Кологривом река имеет ширину около 400 метров, но из-за широких песчаных кос кажется высохшей. При такой грандиозной ширине реку можно перейти в брод. До Кологрива на Унже нет ни одного моста. В межень река не судоходна и ниже по течению.
У самого Кологрива случилось серьезное замешательство: сильное течение затащило лодку на отмель, на которой, спасаясь от полуденного зноя, отдыхали коровы. На протаскивание лодки через это лежбище-стойбище ушло полчаса.
Во втором часу дня, плотно пообедав, начинаю выгрузку на берег в районе бывшего моста. Выгрузка затянулась надолго: промываю подшипники на оси мотоблока, пытаюсь починить тормозной барабан, рихтую загнувшиеся зубья на звездочке и ставлю ее другой стороной. Все это оказалось наполовину бесполезно: Тормоз из-за стертых песком колодок не работает, вытянутая цепь на изношенной звездочке держится отвратительно.
В пятом часу дня с трудом въезжаю в отлогий галечный берег. Цепь сваливается от малейшего бокового толчка, мотоблок на мелкой гальке буксует, и мою орбитальную заталкивает в берег ватага местных ребятишек. В поселке мотоблок застревает на песчаном грейдере, от которого за два дня плавания я уже отвык. В конце концов, выбираюсь на Кологривский мост и с опаской смотрю на город. Как ехать через его холмы без тормозов. Город показался мне покинутым и безлюдным - почти все население эвакуировалось от жары на песчаные пляжи Унжи. На мои частые остановки никто не обращал внимания. Очередной раз цепь свалилась на центральной площади города.
Разложив инструмент посередине площади, ставлю цепь на место. Нахожу одну из причин, почему она сваливается. Чтобы устранить эту причину, мотоблок надо вывесить над дорогой. Более удобной подставки, чем кирпич из-под газетного киоска на площади не оказалось. Этот силикатный Кологривский сувенир мне так понравился, что я привез его в Ярославль. На выезде из города заклинило тормозной барабан. Снимаю бесполезный рычаг тормоза, чтобы не стучал по руке и закидываю его в лодку. Жаль барабан нельзя снять. Еду дальше. Звездочка быстро притерлась, цепь спадать перестала. Дорога на Елизарово оказалась настоящей Швейцарией. Головокружительные спуски чередуются с крутыми подъемами. Кругом красотища, а у моей колымаги нет тормозов. На спусках приходится тащиться на первой передаче, часто по рыхлой обочине, чтобы погасить скорость. На подъеме мотоблок свободно конкурирует со старым "Газоном", разгоняясь до 45 км/ч.
До Елизарова я в этот день так и не доехал. Оставалось каких-то пять километров. Облака стали сгущаться, превращаясь в черные тучи. Стало тихо, но дождь не начинался. К девяти часам вечера на дороге было ничего не видно. Нахожу удобный съезд на лесную дорогу, проезжаю по ней около ста метров и останавливаюсь на полянке у небольшого прудика с черной водой. Целая армия голодных и злющих комаров не дает как следует отмыть руки и загоняет в палатку. Под их монотонное гудение я быстро засыпаю.
|
|
+1 |
всю тралом летом вычерпывают....вот таки дела!!!!!! 
