|
ПОТЕРЯННЫЙ КРАЙ.
Утром, разбуженные проснувшимися деревнями, наскоро позавтракав, собираемся на поиски Пялусозера. Ехать приходится по левой, очень песчаной дороге. На дальнем колхозном поле запасаемся молодой картошкой, и примерно отсчитав восемь километров, сворачиваем на правую лесовозную дорогу. Спускаемся в низину, и с трудом одолев лежнёвку и крутой песчаный подъём, отдыхаем. Пропускаем встречный трелёвочный трактор. За ним движется лесовоз с хлыстами. Справляемся у водителя лесовоза о правильности маршрута. Оказывается, едем не туда. Водитель советует вернуться и искать на повороте условный знак, который обязуется сам поставить.
С трудом выбираемся с лесовозной дороги и едем в Заозерье. Условный знак, в виде коряги, оказался на предыдущем правом повороте. Ошиблись мы всего на километр. Отворотка на Пялусозеро оказалась типичной деревенской грунтовкой с частыми поворотами, спусками и подъёмами. Еду последним. Пытаюсь придержать мопед на очередном спуске, но спуск крутой. Тормоза давно стёрлись грязью и песком. Почти не держат. Скатываюсь с горы, еле вписавшись в поворот. За поворотом друзья устроили очередной перекур, заняв при этом всю дорогу. Приходится тормозить придорожными кустами. Мопед застревает в зарослях ольхи, двухметровой крапивы и каких то пушистых колючек. Слезть с мопеда невозможно. Зову друзей на помощь. Дружно вытаскивают за багажник обратно на дорогу.
Впереди оказался затяжной подъём на высоченный холм. С вершины которого, открывается прекрасный вид на Пялусозеро с островами и деревнями.
Опять отдыхаем и, сориентировавшись в пересечениях полевых дорог, огибаем озеро с севера. Попадается ветхий деревянный мостик через приток реки Кулгомки. Далее дорога взбирается на луговой холм вдоль берега озера и сворачивает в лес. Решаем без разведки в тайгу не забираться. Стас идёт на разведку, Валентин с Димычем на рыбалку, а я занимаюсь обустройством стоянки.
К вечеру собираемся у костра. Стас нашёл тропу, рыбаки наловили щук. На ужин уха и жареная рыба. Стоянка расположена на открытом месте. Над озером сгущается туман, и похолодало так, что мокрая лодка Валентина покрылась инеем. Комары вымокли и вымерзли. Ночью нас не беспокоили.
* * *
Утром всех переполошили наши рыбаки. С восходом солнца они собрались и ушли на рыбалку. Вернулись, когда солнце пригрело наш косогор, и от жары некуда было спрятаться. Но рыбаки так продрогли на рыбалке, что залезли в палатку и даже в ней уснули. За несколько часов утреннего клёва удалось выловить шесть щук. Часть добычи сварили и пожарили, часть взяли с собой. В путь тронулись только после обеда.
Лесная тракторная дорога была в отличном состоянии. Большую её часть мы проехали. Катить мопеды приходилось только на подъёмах и в низинах с заросшей травой колеёй. К сожалению, эта дорога свернула на юг к Кулгумозеру, а дальше пошла самая настоящая таёжная тропа. Ехать по ней оказалось затруднительно. Попадалось много поваленных деревьев, в низинах делали разведку и протаптывали в осоке место для проезда. В лесу тропа была еле различима. Единственным ориентиром были старые зарубки на деревьях. Двигались медленно и очень внимательно. Шаг в сторону и тропу можно не найти. А плутать в тайге по резкопересечённой местности, да ещё с мопедом дело гиблое. Особенно если учесть, что дорог в этих местах нет, а вероятность выхода на населённый пункт бесконечно мала. В таких условиях не поможет даже ручей. В тайге их очень много, текут они от одного озера в другое и часто теряются в болотистых низинах.
Когда руки и уши были объедены комарами, а одежда вымокла от пота. Когда стало казаться, что тропе с её бесчисленными подъёмами, спусками и сырыми низинами нет конца, и стала подкрадываться отчаянная мысль, что мы сбились с пути и заблудились, в просвете между стволиками берёз блеснуло озеро. Это было Большое Кивоозеро. Тропа прошла высоким южным берегом и спустилась к короткой протоке в Малое Кивоозеро. Попытка ехать в этом месте по тропе, закончилась для Валентина поломкой крепления багажника. Багажник зацепился за дерево и опрокинулся назад, как кузов самосвала, разбив при этом стоп сигнал. Поломку устранили быстро, привязав багажник к раме.
Через протоку между озёрами, был переброшен узенький мостик из стволиков молодых берёз. Дальше тропа совершила несколько прыжков по невысоким буграм, свернула на юг и упёрлась в Лёвусозеро, с явными признаками лодочного причала и рыбачьей стоянки. Дальше часть маршрута проходила по воде нескольких озёр, соединённых протоками. Об этом Стас знал, так как бывал здесь раньше со стороны деревни Морщихинская, и озеро ему было знакомо. Оставалось найти часть тропы в обход озера. Но мы так вымотались, что решили дальше не идти, а на рыбачьей стоянке организовать лагерь и как следует отдохнуть.
Спор двух рыбаков о лодке, решился в пользу Валентина. Главный добытчик сразу же поплыл хлестать озеро спиннингом. Стас побрёл искать продолжение тропы, а я с Димычем чистил место под палатку, заготавливал дрова и ремонтировал кострище.
Стас нашёл продолжение тропы и сообщил, что тропа сильно завалена упавшими деревьями, придётся её чистить. Валентин выловил несколько щук, и сделал открытие – рядом с озером, есть ещё одно. В него ведёт широкая, заросшая кувшинками протока за островом, что напротив нашей стоянки.
Стас эти места знал, как свой огород. Сидя у костра и потягивая ароматный чай, он не торопясь рассказал невероятную историю здешних мест, полную загадок и тайн.
В здешних краях были два монастыря. Оба бесследно исчезли. Причина простая. Это были старообрядческие монастыри. До революции, при расколе церкви, на старообрядцев было гонение. Их расселяли, непокорных ссылали на каторгу. Но чаще всего старообрядцы не подчинялись и устраивали "гарь". Когда их окружали и пытались захватить, старообрядцы запирались в церкви и СЖИГАЛИ ЕЕ ВМЕСТЕ С СОБОЙ! По этой причине нет обоих монастырей. Самый загадочный из них, тот, что стоял на Монастырском острове в Наглемозере. О нем нет никаких сведений. Очень странный был монастырь. И совсем рядом с Масельгой. Это была его вотчина. Что здесь было до монастыря, вообще история умалчивает.
Перед укрупнением сельских хозяйств, на Масельге были обитаемы три деревни. Их три и сейчас. Масельга и Гужево с этой стороны водораздела. Третья деревня находится за земляной горой - сельгой, на другой стороне озера Вильно, и носит его название. Население, судя по разношерстным домам, было разнообразным, но в основном жили здесь изгнанники репрессий разных лет. Последнее поколение было изрядными лодырями и временщиками. Не зря пахотный клин с каждым годом становился все меньше и меньше, а дома жителей не по северному убогими. При укрупнении хозяйства, все лодыри перебрались в Морщихинскую, а их дома мигом растащили на дрова. Остались на озерах одни старики и коренные жители. Сейчас их человек пять наберется, а года через три, не будет ни одного. Именно их хоронят на Хижгоре и озерной плекале у часовни. Именно они, их отцы и матери были первыми жертвами торжества Социализма. Это самый работящий цвет царской России - первенцы Столыпинских реформ. Которых потом обозвали середняками и кулаками. Разграбили их хозяйства, а самих, зимой, без продовольствия и путной одежды, вывезли в эту тайгу и оставили погибать. До них здесь жили одни монахи да охотники. Но с монахами Советская власть разобралась в первую очередь, а их обители превратила в лагеря смерти. На Масельге к тому времени были только упраздненные монастырские земли. Ни одного монастыря здесь к тому времени уже не было, все они были восточнее, ближе к Каргополю. Жертвы репрессий зимой выжили. Кормила их тайга охотой и озера рыбой. Именно этот работящий и несломленный люд, восстановил и отстроил заново ветхое монастырское хозяйство: Они, восстановили мельницу на копани, а потом построили плотину и мельницу на Кулгомке. Они построили Гужево и возродили Масельгу и Вильно. Они перестроили церковь на Хижгоре. Потом была Отечественная война, и от цвета нации осталась четверть. Которую разбавили всякими бродягами и бездельниками.
Рассказ Стаса слушали молча. Создавалось впечатление, что в этом, всеми забытом, потерянном крае, погибла целая цивилизация, и при этом не одна. Когда чай был выпит и костёр догорел, стали укладываться спать. Ночью над палаткой повисла оглушительная тишина, которую не нарушал даже писк комаров.
Продолжение следует.
|
|
0 |
