|
В палатке вчерашние сумерки, за палаткой мёртвая тишина. Друзья не спят и как то странно на меня смотрят. Ощупываю голову и тот предмет, о который так сильно треснулся. Предметом оказалась коптильня нашего рыбодобытчика. Валентин, сквозь дрёму говорит Стасу:
«Этому Шрайбикусу забродивший компот больше не наливай! У него организм к алкоголю не стойкий!»
Стас стоял на четвереньках у выхода из палатки и пытался определить, что творится снаружи. Оглянувшись на меня, добавил:
«Ты нам всю ночь спать не давал. Я уж думал у тебя белая горячка!»
«А как ругался!»,- с восхищением добавил Димыч.
Тем не менее, начался первый день нашего пребывания за границей. В палатке было светло и тепло. Жёлтый внутренний полог создавал иллюзию отличной погоды. Но стоило мне выбраться из палатки, пришлось завернуть такое трёхэтажное выражение на счёт Поляков и погоды, что Димывч захихикал, Валентин застонал, а Стас сплюнул и добавил своё мнение обо мне.
Собрались быстро и вновь оказались на осточертеневшей песчанке. Дорога то спускалась в заболоченную низину и превращалась в большую лужу, то карабкалась на короткий, но крутой холмик. Попадались ручейки, через которые были переброшены полуразвалившиеся бревенчатые мосты. Очередной подъёмчик уперся в огромадных размеров булыжник, торчащий из земли.
Камень был настолько велик, что несколько метров дороги пролегало по его наклонному боку. За камнем Стас нашёл тропу в брошенную деревню и повёл нас туда. Тропа заросла травой, и ехать по ней было невозможно. Лес кончился. Впереди была громадная луговина с холмом в центре. На холме виднелись полуразрушенные бревенчатые дома. Находим признаки старой дороги и катим мопеды по затяжному подъёму к безжизненным домам.
На вершине холма отдыхаем и осматриваем остатки домов. Дома типичные для северных деревень, двухэтажные, двор под один конёк с домом, тележный взвоз в сени. В одном из домов Димыч нашёл газету, наклеенную на стену.
В газете статья: «Об изобилии продовольственных товаров для населения». Газета старая, но когда Валентин вчитался в статью, то сказал, что где-то обо всём этом читал совсем недавно.
Нашу политическую дискуссию прервал Стас, указав направление движения на чернеющий проём в стене леса. Толкаем мопеды в заданном направлении. Трава здесь такая, что иногда один мопед приходится проталкивать вдвоём. В лесу оказалось продолжение брошенной дороги. Дорога пролегала по громадным базальтовым плитам, поросшим мохом. Плиты потрескались и громоздились одна на другую, образуя ступени.
Местами, прямо на дороге, росли грибы. Рядом с дорогой сплошные черничники и брусничники. Подлеска почти нет. Лес сосновый, тихий и светлый. Дорога закончилась небольшой поляной с узким выходом куда-то дальше и вниз.
Оставляем мопеды на поляне и спускаемся вниз. Там оказывается песчаный берег, заваленный плавником. Брёвна, доски, палки. Всё тщательно обработано прибоем и всё однородного желтоватого цвета. Вода спокойная, прозрачная. Близкое песчаное дно просматривается, пока в воде не начинает отражаться белое небо. Границы между небом и водой нет. Небо уходит в воду, а вода в небо. Вот он, край, где кончается земля. Вот он какой, КРАЙ СВЕТА!
На поляне решили устроить днёвку, и как следует отдохнуть. В нагромождении плавника нашлись готовые элементы для стола и скамейки. Вот только в качестве дров плавник не годился. Любая, находящаяся в нём дровина намокла так, что тонула в воде. Большое количество сухих дров оказалось в лесу вокруг поляны. Решили сварить макароны по флоцки. Макароны были уже почти готовы к употреблению – от долгой езды они накрошились до нужных размеров и изрядно подмокли. В качестве заправки решили использовать банку фрикаделек. Эту банку я вёз в портфеле на полке багажника. От частых падений банка смялась, потеряла форму, но не содержание. Решили выправить банку, положив её в угли догорающего костра. Пока доваривались макароны, и правилась банка, я ставил палатку, Димыч с Валентином накачали лодку и уплыли на край света порыбачить. Стас сидел у костра и наблюдал за его поведением.
Палатка была поставлена, я накачивал насосом надувные матрацы. Рыбаки скрылись из виду и были слышны только их голоса. Стас дремал у погасшего костра. Вдруг раздалось приглушённое «БУХ», за которым последовал кашель и чихание Стаса. Вылезаю из палатки. Стас, что-то бормоча, стряхивает с себя макароны с фрикадельками. По всей поляне разбросаны дымящиеся угли и остатки несъеденной трапезы. Почему то нигде нет котелка. Всё ясно. Банка не только выправилась, но и сама открылась. Сметаем всё разлетевшееся в костёр, разводим огонь, снимаем с ёлки улетевший котелок, варим рис и заправляем его славянской трапезой. Когда приплыли наши рыбаки, злые оттого, что ничего не поймали и мокрые от тумана, последствия взрыва фрикаделек были полностью ликвидированы. Садимся обедать, а за одно и ужинать.
Подмену макарон заметил Валентин. Ковыряясь в миске ложкой, он спросил Стаса про макароны. Стас проворчал в ответ что то про алкогольное воздействие вчерашних слив и разразился сиплым хохотом, переходящим в кашель и чихание. Димыч подмены не заметил. Он уже почти спал. После трапезы заползли в палатку и завалились спать. Спорить на счёт времени суток никто не стал. Всем было наплевать, что сейчас – день или ночь. В отличии от друзей, я прошлой ночью хотя и плохо, но выспался. Спать не хотелось. Посидев на берегу края света и понаблюдав за туманом, я озяб и тоже забрался в палатку. Прежде чем уснуть, пришлось долго слушать храп друзей.
* * *
Проснулся от тишины и того иллюзорного солнечного света, на который способна обманщица Варта. Друзей в палатке не было. Прислушиваюсь и пытаюсь определить, чем они занимаются. Тихо так, что слышно падение сосновых шишек в лесу. На тент палатки с лёгким шелестом падают хвоинки. С залива слышится фырканье спиннинговой катушки и бульканье падающей блесны – Валентин рыбу ловит. Рядом с палаткой слышится ритмичное шуршание штормовки – Димыч обстрагивает можжевеловый стволик для удилища. У кострища хрустит хворост, и громко бухают кроссовки Стаса. Вылезаю наружу. Кругом серый день. Туман в заливе рассеялся, и чётко обозначилась изогнутая линия берега с маяком на мысу. Это и есть Бесов Нос.
После завтрака занимаемся каждый своим делом: Димыч, доделал удилище и, приладив к нему катушку, тренируется в забросе грузила от донки. Валентин, убедившись, что в мелком заливе один топляк и нет рыбы, поедает чернику. Я, пытаюсь восстановить работоспособность сцепления, которое не только ведёт, но и не выключается. Стас, подкачивая заднее колесо мопеда, заметил, что оно потеряло форму и зовёт на помощь Валентина. Вместе они сажают сдвинутую покрышку на место. Когда все мелкие дела приделаны, Стас решает устроить пешую прогулку на Бесов Нос. До него берегом километра два.
Медленно бредём вдоль берега, где по заплёску, где по еле заметной тропинке между сосен. На тропинке попадаются выкопанные кем то узкие и глубокие ямки. Стас поясняет, что это шурфы и копали их археологи в поисках стоянок первобытных людей.
Первой достопримечательностью оказывается Перин Мыс.
Он представляет собой невысокий, но узкий базальтовый выступ в озеро, заканчивающийся чем то вроде трёхпалой лапы. По комментариям Стаса, эта трёхпалая лапа являлась древним божеством, где первобытные люди жгли жертвенный костёр.
Следующей достопримечательностью оказывается прошлогодняя стоянка студентов - туристов, которых Стас сюда водил. Стоянкой никто не воспользовался. Даже мочалка для мытья посуды выцвела на солнце и висит на сучке наклонившейся с берега сосны. На этой сосне Стас любил пить чай и любоваться закатом солнца, когда оно садилось в озеро.
Дальше Стас повёл нас лесом и, миновав песчаную дюну, вывел к устью реки Чёрной. Место оказалось достаточно красивым и закрытым от ветров с озера. Наконец вышли на скалистый мыс с маяком. Маяк работал в автоматическом режиме.
Дом маячника был в сохранности, но оказался заколочен и необитаем. На базальтовых плитах мыса находим множество надписей и рисунков.
Некоторые из них датированы прошлым столетием, но выглядят так, будь то их только что наскоблили. Рисунки первобытного человека, так называемые петроглифы, имеют цвет самого базальта и найти их не так то просто. Этим рисункам более двух тысяч лет. Самый большой из рисунков – Бес.
В одной руке он держит крест, высеченный монахом лет триста назад, в другой рыбину. Стас рассказывает, как монах крестил Беса. Димыч находит в расщелинах базальтовых плит дикий лук и пытается его есть.
Вкус у него действительно, как у лука, но разжевать его практически невозможно.
К поляне ворачиваемся дорогой от дома маячника. Дорога ведёт к брошенной деревне. Часть пути приходится преодолевать лесом, но на нашу поляну выходим точно. Мне показалось, что дорогой идти до поляны короче, чем берегом. Остаток дня едим чернику и отдыхаем. Погода продолжает быть тихой и серой.
|
|
0 |
повсеместная и бесплатная рыбалка!А насчёт 19 января можно поподробней?Чо-то я не нашел...
