|
КРАЙ СВЕТА.
Из небытия меня вывело странное ощущение – показалось, что время замедлило свой стремительный бег и остановилось. Что-то в окружающем мире стало не так. Но что, я никак не мог определить. Монотонно храпел Стас. Рядом с палаткой кто-то с хрустом рвал и жевал траву, тяжело вдыхая и гремя пустым котелком. Часы показывали первый час. В палатке были вчерашние сумерки. Что сейчас? День? Ночь? Вечер или уже утро?
От громкого чавканья проснулся Стас. Осмотрев нас сонным взглядом, и убедившись, что мы не поедаем во время его сна неприкосновенный запас продуктов, Стас, кряхтя, стал выползать из палатки, чтобы прогнать пасущихся коров с нашей, ещё чистой, лужайки. К сожалению, лужайка уже оказалась заминирована свежими навозными лепёшками. Пока наш предводитель гонял коров, мы решили определиться со временем. Оказалось, что часы Димыча стоят, а Валентин часы вообще с собой в поход не взял. Решили выбраться из палатки и посмотреть, что творится снаружи. Снаружи, оказались серые сумерки. Небо, затянутое толстыми серыми облаками, и какая-то странная тишина. Ветра не было, и на деревьях ни один лист не шевелился, от чего казалось, что окружающий пейзаж нарисован каким то художником абстракционистом. Из всех цветов преобладал серый с оттенками, а перспектива была размыта и не просматривалась.
Через кусты, на поляну, продрался запыхавшийся Стас. Его часы запотели так, что стрелок было не видно. Единственным его предположением, на счёт времени суток, были коровы – раз пасутся, значит, утро, или уже день. А раз мы вылезли из палатки, значит, надо собираться в дорогу, пока дождик не начался.
Оправившись от ночного нашествия воришек и коров, готовим завтрак, поедаем его, собираем снаряжение и вытаскиваемся на дорогу, по которой за всю ночь и утро не проехало ни одной машины. Необычное ощущение от давящей тишины передалось и моим друзьям. Они стали разговаривать шепотом. Спрашиваю Димыча, ходившего к заливу за водой, есть ли на заливе волна? Ответ насторожил меня ещё больше – вода как стекло! Волна не пошла, даже когда зачерпывал воду! В наш разговор вмешался Стас – какая к чёрту волна, там одна тина!
Заводим мопеды и едем по извилистой грейдерной дороге среди невысоких холмов, местами поросших смешанным лесом. Попалась деревня, вход в которую был загорожен длиннющей жердиной. Стас приподнимает жердь, чтобы мы проехали, потом аккуратно ставит её на место. Деревня кажется недавно покинутой. В ней нет даже собак. Наверное, все ещё спят, говорит Стас. На выезде из деревни, то же ограждение из жерди. И гробовая тишина, в которой тонет даже скрипящий стрекот наших мопедов.
С интервалом в несколько километров, попалась ещё пара деревень без признаков присутствия человека. Шутить перестали и ехали молча. До Андомского Погоста, местного райцентра, оставались считанные километры, с виду совершенно безжизненного пространства. Странное название – погост. В средней полосе, оно обозначает кладбище. А здесь, на севере, это центральное село.
Райцентр оказался обитаем. И первый встречный тракторист развеял все наши чёрные мысли об эпидемии или атомной войне. Объяснил просто – сенокос. Все в поле или сезонных деревнях. Заодно посоветовал поспешить в столовую и магазин – работают только два часа во время обеда. Оказалось, что уже был полдень.
В столовой народу немного и выбор блюд такой, что отведать все нам оказалось не под силу. Сидим на скамейке у столовой и дремлем. Дальше нам предстоит переход через границу. Совсем рядом Россия кончается и дальше идёт совсем другая республика со сказочным названием Карелия. Прикидываем наш горький опыт преодоления межобластной границы. Раз там дорога оказалась труднопроходимой, то дорога на границе между республиками может оказаться вообще непроходимой. Пытаемся разузнать у местного населения про дорогу за границу. Бесполезно! Никто туда не ездит, всем и здесь хорошо!
Решаем немного разгрузить Стаса. Делим на троих палатку. Мне достаются колья и стойки. Валентину полог, а Димычу тент. Стас, пока мы втискиваем в свой багаж элементы палатки, посещает магазин и возвращается со стопкой книг в руках. Наше негодование и угрозу вернуть палатку на место игнорирует молча.
Трогаемся в путь. Попадается ещё несколько покинутых деревень. Потом дорога кончается. А точнее уходит под прямым углом вправо и влево. А дальше, за мостиком через небольшую канаву идёт узкая с продавленными колеями просека. Вот она! Дорога за границу! В Карелию!
Уже несколько часов боремся с дорогой. Попытка ехать по глубоким колеям закончилась для Валентина выламыванием из рамы мопеда кареточного узла. Вытащить и выкинуть ставшую бесполезной каретку оказалось невозможно. С одной стороны мешала звёздочка, а с другой намертво приваренные педаль и шатун. Чтобы каретка не выпадала, её за звёздочку привязали к раме куском проволоки с телеграфного столба. Мой вертолёт в одной из луж потерял закреплённую на пере вилки фару. Колея, в некоторых местах, оказалась на столько глубокой и узкой, что мопед зависал на боковых полках багажника. Димыч не рисковал и тщательно выбирал дорогу. Стас даже не пытался заводить двигатель. Закрыв краник бензобака в начале дороги, он неторопливо катил мопед по нашим следам. Для Стаса переход через границу оказался беспосадочным переходом.
Начался нудный мелкий дождь. Дорожная глина медленно превращалась в подобие липкой и скользкой замазки. Грязь липла к колёсам, забивала брызговики, тяжёлыми подмётками приставала к обуви. Ехать уже никто не пытался. Пока ещё молча, гуськом, катим мопеды, стараясь выбирать на дороге места потвёрже и по ровнее.
Впереди нас, на дороге, послышался шум и какое то движение. «Семёра», довольно урча двигателем, перетирая и раскидывая по дороге грязь своими шестью ведущими колёсами, медленно ползла нам на встречу. Освобождаем дорогу этому болотному бродяге. Стас поднимает руку. Как ни странно машина останавливается. Узнаём у водителя протяжённость грязевого участка и его состояние. Оказалось, длинна зимника 27 километров. Проехали мы почти половину, но дальше есть участок разбитой гати. Перед этим участком стоит ещё одна «Семёра». У неё сломалась раздатка, и водитель ушёл в Гакугсу за запчастями. Гакугса, это первая Карельская деревня. В ней есть почта и магазин.
Потревоженная вездеходом, дорога стала ещё грязнее. Размокшая и размешенная глина, стала менее липкой, но более скользкой. Дошлёпали по этому материалу для гончарных изделий до брошенной машины. Дальше дорога спускалась в низину и более походила на реку, по берегам которой вперемежку с кустами были беспорядочно навалены гнилые и ломаные брёвна.
Попытка прокатить мопеды по колее и идти по краю дороги, успехом не увенчалась – глубина колеи была более метра. Пытаемся катить мопеды по краю дороги. Здесь брёвна завалены грязью с дороги. Очень неровно, но не так скользко, как по брёвнам. Некоторые из брёвен шатаются, а то и плавают в грязи. Наступив на одно из таких, падаю. Мопед застревает передним колесом между брёвнами и остаётся стоять, а я пытаюсь найти точку опоры, чтобы вытащить ногу из бездонной лужи. Выбравшись и осмотрев слегка погнутое колесо мопеда, осторожно двигаюсь дальше, с опаской поглядывая на чёрную воду по обочинам дороги.
Наконец продавленная гать кончилась, и начался размокший суглинок. Ориентируемся по времени и решаем разлить по бакам топливо из канистры Димыча, а самого Димыча отправить вперёд, вдруг да успеет в магазин до закрытия. Впереди выходные, магазин работать не будет.
Суглинок постепенно перешёл в песчанку, по которой с трудом, но можно было ехать. В сумерках белой ночи добираемся до Гакугсы. Довольный Димыч нас уже ждёт. Он успел за две минуты до закрытия магазина. Купил хлеба, ветчины, десяток сырых яиц, банку сливового компота и каких то консервов. Больше всего нас смутили яйца, как их везти на мопеде?! Димыч, хитро улыбаясь, сказал, что всё будет нормально.
Разыскиваем в сумерках дорогу на Бесов Нос, и едем по сыпучей песчанке. Я тащусь последний. Сильно устал, да и мой мопед с узкими колёсами не ходок по песку. Осложняется всё тем, что в сумерках я плохо вижу, а мопедные фары больше дезориентируют, чем светят. Мопед на песке кидает из стороны в сторону. С трудом удерживаюсь в пределах дороги и часто падаю из-за попавших под колёса корней или веток. Ребята тоже устали. Решаем найти выход к берегу реки Чёрной и заночевать.
Первая поляна на берегу реки оказалась перепахана плугом лесопосадочной машины. Место косое и жутко неровное, но моё нежелание дальше ехать оказалось настолько сильным, что я нахожу крохотный участок для размещения палатки. Решаем остановиться.
В темноте, на ощупь, ставлю палатку. Борозды от плуга начинались прямо в тамбуре палатки. При этом войти в Варту можно было не сгибаясь. Да и место для костра между бороздами оказалось удачным – сидеть удобно и кланяться костру не надо.
Пока готовился ужин, поделили и спороли сливовый компот. Он оказался каким то странным и на меня подействовал неадекватно. Помню как пил этот компот, помню, как в это время Димыч жарил яичницу с ветчиной. Дальше, ничего не помню. Дальше был какой то кошмар. Скользкая дорога с глубоченными колеями, по которой я пытаюсь ехать. Ехать не получается – мопед проваливается в колею и долго летит на её дно. Падаю, поднимаюсь, и всё начинается сначала. Грохнувшись очередной раз, сильно ударился головой обо что-то твёрдое, и проснулся. При этом оказалось, что я ещё и разговариваю!
Продолжение следует.
|
|
+1 |
значит твоя рыба тебя ждёт и это ГУД 
Но,к сожалению,как проснутся-так опять начнётся....и все с высшим образованием....
