|
Тайна "Потерянного края"
В общих заботах по рыбной ловле, сбору ягод и грибов, активной разведке местности и благоустройству стоянки, прошло несколько дней. Ни одну из загадок Маселги Димка так и не разгадал. С друзьями, своими наблюдениями он так и не поделился. Рассказывать о странных гвоздях заядлому грибнику и рыболову Петру, это все равно, что говорить с гроссмейстером о билиарде. Валентине, занятой переработкой припасов, было некогда заниматься чепухой. Отвлекать Тоху от добровольно - принудительного сбора черники, означало поссориться со всей семьей. Ссориться Димка не хотел, поэтому помогал всем, и как опытный следопыт, искал грибные места и богатые ягодники. Не забывал он и про загадки Маселги: Осмотрел все найденные озера и промерял их глубину. Нашел несколько озерных кумарол. На суше не попалось ни одной, зато в лесу попались странные насыпи. Начинались они неожиданно, так же неожиданно заканчивались, были идеально прямые и ровные. Использование их как дорог слишком сомнительно, они никуда не вели. Для дамб они тоже не годились, слишком далеко от воды находились. Обследуя насыпи, удалось случайно найти несколько куч камней. Почти все из них были очень древние и находились либо в лесу, либо на берегу озера. Каково было удивление индейца, когда две свежие кучи обнаружились совсем рядом со стоянкой. Пробовал Димка составить план местности, но вскоре сам же в нем запутался. Лабиринт озер открывал самые неожиданные проходы, согласовать которые на плане было практически невозможно. Это стало для Димки одной из загадок здешних мест.
Дед с внучкой часто посещали Ярославцев. Тоха пытался клеиться к простой и неприхотливой девушке, но та его сразу отшила. Ее интересовал индеец. Она чувствовала, что это опытный артист и всячески старалась его разоблачить. Расспросы друзей ни к чему не привели: Тоха встретился с Димкой первый раз на озерах. Петр о происхождении индейца ничего не знал, для него было главное, что это парень что надо! Валентина тоже ничего сказать не могла и только сожалела, что ее сын не такой самостоятельный, как Дим. Все же Димка дал повод девушке усомниться, что он настоящий индеец. Виной всему оказался бумеранг. Понадобился он индейцу для той же цели, что и гайка для сталкера. Два дня он строгал эту окаянную деревяшку своей мачетой. Наконец она стала не просто летать, но и возвращаться. Расчет Димки был прост - утром и вечером на озерах нет ветра. Брошенный из лодки бумеранг пролетает по сложной траектории до сотни метров и ворачивается обратно в лодку. Если в эту траекторию попадет какая-нибудь аномалия, бумеранг упадет в воду или пролетит мимо лодки. Бесполезное с виду занятие принесло вскоре свои плоды - в двух озерах, примыкающих к стоянке, были обнаружены три аномальных зоны. В них не только бумеранг сбивался с орбиты, но и бородатились спиннинговые катушки, терялись блесны, и не ловилась рыба. Девушка, однажды увидев в руках Димки бумеранг, сказала:
- Ты не индеец! У индейцев этой штуки не было!
Ответ индейца был более чем убедительным:
- Мои прадеды не знали так же колеса и лошадей!
Выловить всю рыбу в озерах и собрать в тайге все грибы и ягоды невозможно. Поэтому проблема приобретения постепенно переросла в проблему сохранения и доставки. Димка почувствовал, что друзья скоро смотают удочки и рванут домой. Так оно и получилось, но перед их отъездом произошла занятная встреча. Она не решила ни одной из загадок, а только подлила масла в огонь. В результате азартная часть туристов в лице Тохи и Димки заразилась духом первопроходцев и авантюристов, и осталась на Маселге еще на пару недель. Но их самоотверженные поиски были, увы, безрезультатны. А случилось это так:
Тихим северным вечером, когда белая ночь еще не наступила, но краски дня померкли, и над ольховым островом висела большая красная луна. Все собрались у костра пить чай. Компанию дополнили дед и внучка. Они принесли брусничное варенье и сыромятные лепешки. Мерно текла беседа: Дед рассказывал Петру о дорогах и тропах в Карелию. Петр пытался занести все это в атлас автодорог, напоминающий больше школьную контурную карту, чем пособие для туриста. Валентина разливала чай. Тоха с тоской смотрел на неприступную девушку. Девушка наблюдала за индейцем. Индеец курил в длинной самодельной трубке сухие ольховые листья вперемежку с чаем - все курево давно кончилось, и поправлял тертую перетертую карту местности. Над костром готовился закипеть второй котелок, как вдруг с озера донесся странный звук. Разговор прекратился, все стали прислушиваться. Звук становился все громче и громче. К Челме приближалась какая то техника.
- Это не машина, по озеру нигде не проехать;- сказал Петр.
- Моторная лодка так не гудит;- добавила девушка.
- Это похоже на гусеничный вездеход геологов, но он не плавает;-
заключила Валентина.
- Может это трактор!;- предложил Тоха.
Димке этот звук напомнил Афганистан и лязг стертых песком гусениц БМП.
Транспорт появился из-за мыса на приличном удалении от берега. С боку он напоминал гусеничный трактор без кабины, затопленный до самых фар. За ним оставался на воде белый пенный след. Двигался трактор не шибко, но уверенно лавировал между полями кувшинок, жерличниками и расставленными Петром кружками. Когда трактор проплыл под мостом, Тоха радостно закричал:
- Да это же Мастак на своей каракатице!
Машина развернулась в сторону стоянки и ослепила любопытную компанию светом фар. Немного потеснив стоящие у берега лодки, уперлась в дно. Что-то щелкнуло, металлический лязг прекратился, осталось характерное тарахтение мотоциклетного мотора, работающего на холостом ходу, и бульканье воды утопленного глушителя. Фары погасли. Мастак снял с плоского капота якорь, со скрипом вытащил несколько метров троса и бросил на берег.
- Зацепите вон за то дерево, я выеду.
Тоха втащил якорь с тросом на площадку стоянки и обмотал вокруг тополя. Опять что-то щелкнуло, затарахтел двигатель, и машина медленно поползла в крутой берег. Она оказалась не на гусеницах, а на колесах, и больше напоминала корыто с мотором, чем лодку или машину. Мастак развернул амфибию на нижней полянке и остановился рядом с тропой. Двигатель последний раз хлопнул и, наконец то наступила тишина. Разглядывать странную машину в темноте и донимать уставшего путешественника расспросами никто не стал. Решили перенести эту процедуру на завтра. Дед с внучкой отплыли на северную Челму. Мастак поднял на машине тент и без ужина завалился спать прямо в машине. Последовали его примеру и остальные.
Наутро Мастак проснулся, когда Петр вернулся с утренней рыбалки. Наскоро позавтракав концентратами из пакетов, когда и как он их приготовил никто не заметил; Мастак принялся чинить свою машину. Через полчаса, вымазавшись по уши в отработке, разобрал ее всю до винтика. Увидев разобранную технику, Петр высказал предположение, что этот агрегат умер и двигаться больше не будет. Мастак только усмехнулся. С помощью топора, костра и булыжника, что-то было выправлено, притерто и поставлено на место. К обеду амфибия была собрана, завелась и, нещадно дымя и грохоча, сделала круг почета по поляне. Мастак отмылся от грязи, был насильно усажен за стол и накормлен крутой ухой, в которой чешуи было больше чем рыбы, и жареными грибами без хлеба. К этому времени приплыли дед с внучкой. Все уселись вокруг еле теплящегося костра на не колотые дрова. Завязался разговор. Говорили о технике, о здешних местах. Выяснилось, что Мастак знал каждую тропку в радиусе двадцати километров и оспаривал у деда звание знатока Маселги. Все азартно слушали и ждали, чем этот спор закончится. Дед задавал каверзные вопросы, Мастак с улыбкой на них отвечал:
- Что означает название Маселга?
- Жилье на земляной горе! Селга - это та грива, по которой мы сюда пришли и приехали. Она же водораздел. Вода из озер Вильно, Разлива и Черного течет в Белое море. Из Масельского, Вендозера, Левусозера, обоих Кивоозер, Кулгумозера, Каскозера, Наглимозера и двух Лебяжьих, вода стекает в Балтику.
- Какой знак стоит на тропе от Морщихинской до Лебяжьей лахты?
- Во-первых, это не тропа, а брошенная дорога! Во-вторых, Лебяжья лахта - это северный залив Наглемозера! В третьих, где от тракторной дороги в Свинцовую лахту отходит брошенная дорога, стоит не знак, а Обетнй крест!
- Где здесь был монастырь?
- На самом большем острове Наглимозера!
- Для чего служат кучи камней по берегам озер и в лесу?
Димка, услышав этот вопрос, насторожился. Мастак ответил не задумываясь:
- Ни для чего не служат! Или в хозяйстве пригодятся! Здесь, на севере, земля каменистая. Заниматься земледелием сложно. Камни из пахотных полос отбирались и складывались либо на меже, либо на берегу. Такая куча камней называется "каменка". Со временем пашни забросили, на них вырос лес, вот и оказались каменки в лесу. По ним можно проследить не только бывшие угодья, на них обычно растут березы, но и старые дороги! Одну из этих куч я сам переложил, по дурости, чтобы посмотреть, что внутри. Другую переставили студенты Стаса. Эти кучи на берегу, за туалетом, находятся. Зато Москвичи, на Белом озере, под кучей вынули ложками, кружками и перочинными ножами, четыре куба пустой породы!
Вокруг костра засмеялись. Дед тоже ухмыльнулся и сказал:
- Было дело! А что такое Челма?
- Челма, это река, текущая из Лекшмозера в Монастырское озеро. Кстати, на правом ее берегу есть гора. Там раньше самый древний в округе монастырь стоял. Основан он был в 1315 году и назывался Кирилло - Челмогорским. На его месте сейчас громадная ель стоит. Челмой, так же называется протока между двумя разноименными озерами. Последнее время, Челмами стали звать все выступающие в озера мыса.
- Какой булыжник здесь самый знаменитый?
- Николин камень! Он у дороги от Морщихинской к обетному кресту лежит.
- Почему Масельгу называют "Потерянным краем"?
- Ее так журнал "Мото" назвал. Ко мне приезжал редактор этого журнала, Ксенофонтов Иван. С моих слов записал рассказ, и напечатал его в январском номере журнала Мото за 1995 год. Нас привел в эти края Стас. Звали мы это место Маселгскими озерами. Место глухое, гиблое, на границе с Карелией. Я предложил Ивану название "Затерянный мир" но оно ему не понравилось.
Дед задумался над очередным вопросом. Тут его внимание привлекла торчащая из углей кострища металлическая скоба. Костровым крючком дед вытащил скобу из кострища и плеснул на нее воды из котелка. Скоба остыла вместе с погасшим костром, поэтому вода не зашипела, а лишь смыла пепел. На скобе проступила синяя окалина.
- Она?
спросил дед.
- Похожа! Магнитом можно проверить!
ответил Мастак.
Дед достал компас и поводил им перед скобой - стрелка на присутствие металла не реагировала.
- Ничего удивительного! Обычный жароупор - черная нержавейка!
сказал Петр.
Дед достал из кармана два синих кованых гвоздя и протянул Петру:
- Эти гвозди сделаны из того же металла. Их нашли в остатках строения прошлого века. Монастырские кузнецы сами добывали металл из болотной руды, но их поделки ржавели и магнитились. Другого сырья в те времена здесь не было! Гвозди, по видимому, ковали из этих скоб. Сама же скоба, если ее рассмотреть в разрезе под металлографическим микроскопом, не кованная, а цельнопресованная из порошка. В прошлом веке такой технологии не было! Откуда монахи эту штуку взяли, и для чего она служила?
Вокруг давно погасшего костра стало тихо. Все смотрели на деда. Только Мастак что-то искал в траве. Неожиданно он завернул пласт дерна и вытащил из-под него плоский серый камень. Под камнем оказался тайник с двумя котелками, сковородкой и пачкой соли. Мастак стряхнул землю с плоского камня, приложил к нему скобу и сказал:
- С помощью этих скоб крепилась термозащитная броня к борту космического корабля!
Что тут началось... Все заговорили разом и наперебой: Откуда у монахов космический корабль?! Брехня! Сказки! Фантастики начитался! Мастак пытался что-то объяснить, но его не слушали. В бурных дебатах не участвовал дед и его внучка. Когда взрыв эмоций прекратился, дед спокойно сказал:
- Мастак предложил вполне здравую гипотезу, объясняющую целый список странностей, творящихся в здешних местах. Вы приехали сюда впервые. Заметили что-нибудь странное и непонятное?
Первым взял слово Петр:
- Протока из западной части Маселгского озера, так называемого озера Пежихирье, в Вендозеро; прокопана и расчищена вручную. Она узкая и извилистая. Перед выходом в озеро на протоке стояла водяная мельница. От нее почти ничего не осталось. Только гнилушки на берегу, да жернов в озере слева от протоки. Протока из Торосозера в Левусозеро, так называемая Леворечка, широкая и прямая. Будь то ее копали экскаватором. Такие же берега перед плотиной на речке Кулгомке, что течет из Левусозера. Эта плотина держит воду на высоте почти двух метров. В результате пять озер объединены в одно большее водохранилище. Я не считаю двух Синих озер - протоки в них явно рукотворные. Во всей этой картине не ясно одно: Белое озеро стекает в Синие озера, а судоходной протоки между ними нет! Монастырское озеро сочится через низину в Вендозеро, а копани туда тоже нет! Два Кивоозера вроде рядом, но тоже сами по себе! Что, у монахов до всего этого руки не дошли?
Валентина с Тохой ничего особенного не обнаружили. Ну, жили здесь люди, благоустроили немного дикий лес. Так теперь от их трудов почти ничего не осталось: Поля заросли. От монастырей остались одни названия. Из плотин осталась только одна и та еле живая, хотя и с мельницей. Две большие деревни стали необитаемы и заброшены. Дороги заросли и заболотились. Одним словом, потерянный край!
Индеец Дим в дискуссии не участвовал. Сидел молча, слушал, и о своих наблюдениях решил не рассказывать.
Дед обратился к Мастаку:
- Ты с друзьями сюда с 1982 года ездишь! Расскажи, что удалось узнать?
- В тот год я первый раз оказался на Масельге. Было нас четверо: Я, Станислав Образцов, Валентин Гундоров и Дима Львов. Мы совершали мопедный поход по Карелии и пробирались с Пудожа на Каргополь. С большим трудом доехали до Заозерья, и узнали, что проходимой дорги через Карельскую границу нет. К счастью Стас узнал, что с Пялусозера до Морщихинской ходят пешком и есть таежная тропа. За день мы добрались до Пялусозера, нашли тропу, и на следующий день потащились по ней. Ехать на мопедах по тропе оказалось невозможно, три четверти пути мы катили технику. В некоторых местах вдвоем одну. К вечеру вышли на Левусозеро и организовали стоянку. Валентин ловил рыбу, Стас сооружал коптильню, а я с Димычем чистил тропу, от завалов до самой копани. Ходить по таежной тропе - дело опасное. Тропа в лесу еле заметна. Единственные ее ориентиры - зарубки на деревьях. Увидел зарубку, подошел, ищешь следующую. Как потерял - пиши пропал, заблудился. Самый засоренный участок тропы оказался от Кивоозер до копани. Недалеко от нашей стоянки, мы нашли ответвление от тропы со старым указателем "Тамбичозеро". Рассказали об этом Стасу. Про Тамбичозеро он знал, решил сходить. Указатель оказался ловушкой: Тропа уходила в болото, из которого не было выхода. Проплутав целый день, Стас вышел на Большее Кивоозеро и вернулся на стоянку голодный и злой. Больше разведок местности мы не предпринимали. Закоптив, выловленную Валентином рыбу, мы свернули стоянку, и вышли в Морщихинскую. Дальше без проблем доехали через Каргополь до Няндомы, и, погрузившись на поезд, вернулись домой. Ничего аномального при первом посещении Масельги я не обнаружил. Единственным было постоянное ощущение страха, пока мы стояли на Левусозере. Стоянка была точно напротив Леворечки. Пялусозерская тропа там выходит на берег озера, есть место для лодочной стоянки.
|
|
0 |
,и чё все на мормыгу?
